Несколько лет назад заходили мы в болото на гусиную охоту втроем. Оба приятеля были с нашей работы. Один, хоть и не гусятник, но охотился, с его слов, уже лет 15. Звали его Борис. Второй — Юра недавно приобрел два ружья ИЖ-27 и ТОЗ БМ 16 калибра. Продиктовал я им список необходимого еще на дежурстве. А длинными ночами растолковывал тонкости гусиной охоты. Вопросов было много, хотя я знал, что толку в таких разговорах никакого. Как говорится, история учит, что она ничему не учит… Но времени на ночном дежурстве много, и мы продолжали свои беседы…
И вот наступил день заезда. Встретились на вокзале, купили билеты и поехали в дальние края. Кстати, после тех выездов я уже никогда не беру в лес и болото неподготовленных случайных людей. Вышли на полустанке, одели рюкзаки, и я повел их по гривке в наши угодья. День осенний короткий, и надо спокойно, но без особых задержек добраться до моего бивака. А там есть крыша, есть дрова, есть крупы и консервы. Все завезено заранее, пополняется ежегодно. Но с удивлением обнаружил, что мои приятели ходоки плохие. Да и рюкзаки у них были каких-то огромных размеров. Интересно, что они туда напихали… Особенно замедлялся темп при обходе мочажин. Я приглашал их следовать по пятам за мной, но каждый из них почему-то»бил свою тропу». В итоге после обхода очередной трясины или озерца нам нужно было сходиться, на что опять же уходило время.
Пройдя часа три, я почувствовал, что до бивака сегодня мы не дойдем, какая жалость, такого у меня никогда не бывало. Да и что за ночевка на неподготовленном месте в осеннем болоте… Остановки становились все длительнее и длительнее, а участки хода все короче. Мало того, сверив в очередной раз азимут по компасу, я обнаружил, что мы отклоняемся от нужного направления. Как только напарники уводили в сторону, я требовал держаться меня, но они уверяли, что у них легче проход. Какое упрямство! Сумерки подкрались незаметно. На душе становилось все тревожнее. Не люблю я ночевки на голом месте. Парни стали отставать все больше.
Но однажды, оглянувшись, я с радостью увидел, что они приблизились ко мне. Наконец-то поняли мои увещевания. К сожалению, радость моя была пустой. Они догнали меня уже скинув по дороге свои рюкзаки. Мне ничего не оставалось, как вернуться в островок соснячка, где они бросили рюкзаки. Придется заночевать здесь, а завтра продолжить путь. Они повеселели. Еще бы, Борис, вероятно, предвкушал скорый ужин. У него с собой была бутылка водки. Время поджимало, и я принялся готовить какой-никакой настил. Не на мох же ложиться. Это же болото. Незаметно кочка осядет и будешь лежать сырым. Предложил настоятельно и им заняться тем же. Но они весело отшутились, заявив, что переночуют и так. На кочке.
А вот завтра сделают себе лабазы. Пока я рубил сосенки на настил, они распаковали свои рюкзаки. Чего там только не было. У Бориса более сотни патронов в латунных гильзах. Куда столько на три-четыре дня? Взята дерматиновая милицейская куртка, «шмель», 5-литровая бутыль бензина и даже байковое одеяло. Вот это да… Ведь предупреждал не брать ничего лишнего. И»шмель», и бензин у нас давно завезены. Просто упрямство. Не отстал от него и Юра. У него в рюкзаке оказались (не поверите) 3 двухлитровых бутыли газированной воды, тоже одеяло и несколько рулонов пленки. Так вот почему они все время отставали… Забыли, что в походе и иголка тянет… А тут сразу 6 килограммов воды. И куда? Добро бы шли по пустыне. А то каждый шаг сопровождается хлюпаньем и чавканьем воды. Вполне питьевой. Ведь мох лучший антисептик. Ни разу не болел живот.
Пока я настилал лежак, ребята уже развели костер, жарили колбаску, кипятили чай. Рубить себе жердочки для настила они так и не стали. Конечно, появилась водка. Боря стал разливать по кружкам, хотя знал, что Юра не пьет, а я нарушать традицию тоже не хочу. Другое дело, в конце охоты»на кровях»да и то не более 120 грамм. (120 грамм — это старинная русская мера-чарка.) В моей компании водка никогда не берется. И никто даже не вспоминает о ней. Я прямо сказал ему, что водочка сегодня ночью пригодится, так как коротать длинную осеннюю ночь у костра ох как не просто. Попили чайку, поговорили и я залез в свой спальник, расправив растянутую над лежачком пленку. Не ахти как, но основные нормы по ночлегу у меня выполнены: настил возвышается, даже поднявшаяся от дождя вода его не подтопит. И крыша над головой есть — не намочит дождь, не будет полоскать ветер, будет сохраняться тепло. Через некоторое время голоса ребят перестали различаться, и я уснул. Нагрузка-то сегодня была не маленькой. Во сне мне казалось, что бока мои холодит прикоснувшаяся к ним пленка. Но проснувшись, я почувствовал, что ночью ударил морозец. Надо же, кажется вечером такое похолодание не предвещалось… Отблеска костра уже не было, не было слышно и разговоров приятелей. Приоткрыв пленку я рукой тут же нащупал во мху клюкву. Она была ледяная. Значит сон был в руку. Действительно морозец. Я услышал ворчание Бориса: «И сколько можно спать?»Я молчу. Он опять: «Неужели ему там тепло и хорошо?»Я молчу, стиснув зубы, чтобы не рассмеяться. Борис опять: «Неужели он там не замерз?»Я потихоньку: «У меня здесь тепло». Захлопав ледяными голенищами болотников, они подлетели ко мне, полезли под пленку, проверяя, как тут-хорошо? Пришлось вылезти, и они, как страусы, полезли головами в мое убежище, словно пытаясь впитать оставшееся тепло.
Их место ночевки представляло жалкое зрелище. Костер давно прогорел, дров почти не было, в мох были втоптаны какие-то пакеты, ложки и даже патронташ. Значит, намерзлись они за ночь сильно… Но все же будить меня постеснялись. Да и чего будить. Совет по ночевке они ведь хорошо знали. Но ночью его уже было не выполнить… Мало того, когда развели костер и вскипятили чай — они попросили еще сахара. Я сказал, что баночку вчера только достал. Борис заявил, что я втоптал ее вечером в мох и сахар превратился в лед. Рассмеявшись, я напомнил им анекдот про поручика Ржевского, которому, якобы, в брюки вчера на банкете его приятель умудрился нагадить.
Ведь вы же еще после моего ухода долго сидели у костра — пили чай и грелись… Я же больше не вставал и к костру не подходил… И этот сахар вполне можно использовать. Подумаешь, какие интеллигенты. Сырой сахар. Короче, идти к месту гусиной охоты утром они отказались. Проинструктировав их на обратный путь, я один добрался до своего бивака. Там было все подготовлено и мучиться уже не надо было. Позже на работе я узнал, что часть вещей они оставили на временной ночевке. В том числе топор, ножовку, пленки и одеяла. Я сюда больше никогда не заходил. Мой путь проходил несколько правее. И только в 2005 году от одной группы охотников узнал, что они побывали на этом месте, видели и топор, и ножовку, и все остальное. Я сказал им, что все это мое и пусть они забирают необходимые вещи в свое пользование. Сколько они будут лежать там бесхозными?..
